– Дмитрий, расскажите о себе. Как думаете, почему именно Вас замполитрук рекомендовал на интервью?

Прежде всего, хочу отметить, что я русский мужчина и считаю себя сторонником традиционных ценностей, участником культурной просветительской работы, фронта культурной борьбы за русское национальное самосознание, в первую очередь, культурное самосознание.

Я являюсь основателем и руководителем проекта о русской культуре «Косоворот». Наш журнал занимается изучением культурного поля русского народа. По образованию я – историк, окончил исторический бакалавриат Рязанского государственного университета им. Сергея Есенина и занимаюсь исследованиями в области фольклора, народной традиции.

В частности, меня интересуют сказочные архетипы. Фольклористика – это моя научная любовь. А в проекте «Косоворот» участвует много молодых учёных, которые исследуют разные стороны русской культуры, поэзию, литературу, кинематограф.

– Расскажите подробнее, что за проект такой, с прославянским названием, «Косоворот»? О чем он?

Ну, до начала работы над этим проектом я занимался совсем другой деятельностью. Будучи молодым, бойким, я находился в переоценке собственных ценностей. И вот однажды в руки мне попала книга о кино, меня заинтересовала эта тема, и пять лет я изучал наш кинематограф.

Затем это вылилось в большой проект о документальной хронике, кинодокументалистике. Участники нашего проекта читали лекции в Санкт-Петербурге, участвовали в кинофестивалях. Но для меня вопрос кинематографа оказался закрыт по той причине, что с начала специальной военной операции все либеральное сообщество, которое составляло костяк нашей киноинтеллигенции, не поддержало свою страну в трудную минуту

«Косоворот» же – это проект о русской культуре. Я создал его с целью приобщения молодых, национально мыслящих людей, культурных деятелей к борьбе с западноориентированными глобалистски настроенными умами общества, для поиска авторов, которые бы писали о России, о русских городах, о современной русской поэзии, журналистов, для встреч с православными кругами, приобщения молодых людей, молодого поколения к культурной работе.

В то время, когда коллективный Запад перешел к активному действию, обнажил собственные клыки, показал, что всё наше либеральное сообщество насквозь прогнило, что это пятая колонна, с которой необходимо бороться, а наша интеллигенция совершенно не национальная, когда она оказывается лишена национального самосознания, работает на противника, на врага исторического, быть беде.

С этим необходимо бороться, прилагать конкретные усилия, делать уже что-то сейчас. Замещать «уехавших», защищать наши интересы, культурные интересы, потому что русская культура переживала многочисленные кризисы. И я предположил, что сегодня один из таких кризисов, и как гражданин своей страны, как патриот, должен не только словом, но и делом бороться за достоинство собственного народа.

Да, наш проект исключительно исследовательский. У нас превалируют материалы аналитического, творческого характера. Это поле, где русский человек и представители коренных народов, которые интересуются русской культурой, могут писать о ней.

Например, у нас есть один историк, который изучает Мордву, но также пишет и о русской культуре. Нужно искать и аккумулировать эти молодые умы, приобщать в борьбе за русскую культуру.

«Косоворот», в общем, и посвящен защите русской культуры.

– Вот я слушаю все, о чем Вы говорите, и у меня складывается впечатление, что здесь работы лет на двадцать сделано, а Вам всего лишь… сколько Вам лет?

Мне 23 года. И могу сказать, что очень много факторов должно было совпасть, чтобы я пришёл к «Косовороту».

Первая любовь. Она несравнима с теми эмоциональными переживаниями, которые я испытываю к своей, не побоюсь этого слова, без пяти минут жене. Но первая любовь на мальчика, особенно молодого, влияет очень сильно, и девочка мне предложила почитать книгу. Это была «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, и как-то вот с того момента я начал потихонечку приобщаться к тому миру.

А затем у меня оказался под боком друг, которого сейчас, к сожалению, из-за разности политических убеждений не могу больше таким назвать. Но он также оказал на меня определенное влияние. Он всю жизнь занимался кинематографом, потом неожиданно приобщился к философии.

И когда во мне проснулась любовь к чтению, в 13 лет я логично заинтересовался философией. Начал читать греческих философов, Аристотеля, «Диалоги» Платона. А в какой-то момент вдруг начал интересоваться политической идеологией. Друга моего тогда потянуло влево, ну и я, соответственно, потянулся за ним.

Начал изучать анархокоммунизм Кропоткина, потом «Собрание сочинений» В. И. Ленина, «Капитал» К. Маркса прочитал, но многого не понимал. А меня очень злит, когда я что-то не понимаю, и я начал осваивать все это больше, быстрее.

Тогда же, в 13 лет, я попал в комсомол, в КПРФ. Какое-то время реализовывался там, с ребятами начал заниматься, освещать свои политические интересы. И руководствовался каким-то юношеским максимализмом, всё в голове смешал: и «Красную книгу» Мао прочитал, и идеи чучхе – северокорейские коммунистические представления – изучал, и Троцким интересовался. Даже написал манифест какой-то, чуть ли не фракцию на базе комсомола начал создавать, а потом, так случилось, что ценности эти и интересы пропали.

– Как так получилось? Не могу не спросить об этом в свете того, сколько метаний Вы совершили в поиске ценностей. Раз вы назвали себя приверженцем русских традиций, уверена, у Вас есть и свое отношение к вере.

Будучи коммунистом, я был радикально настроенным атеистом. И в школе бедокурил, и из-за меня вводили уроки толерантности, а я там рассказывал, что это всё обман, это всё ложь, разные аргументы к этому приводил.

А в какой-то момент, жилка, может быть, исследовательская, проснулась и вместо того, чтобы бесконечно опровергать, я принял решение попробовать доказать бытие Бога. И неожиданно для себя, пользуясь исключительно логическими соображениями, я смог это сделать.

Начал молиться впервые в своей жизни и осознавать какие-то вещи, прочитал Библию и уверовал, с того дня нашу крест. Начал приобщаться к религиозной традиции, изучать богословские тексты, святоотеческую традицию, исследование наших богословов. К тому моменту мне 19 лет исполнилось, и я могу сказать, что приобрел веру. Ну, а религия и вера несовместимы с коммунистическими представлениями. Вера в Бога победила.

Но в Евангелии Апостолы пишут, что не головой к Богу надо приходить, а сердцем. Я же тогда пришел, прежде всего, головой. И вот только в армии, сейчас, наверное, у меня вера стала просыпаться на уровне эмоционального, интуитивного переживания.

– А интерес к истории всегда был? Всё-таки история сложная наука, нужно уметь анализировать, систематизировать, делать свои выводы. Именно с такими способностями становятся настоящими историками, а не только пересказчиками учебников.

Я школу, в общем-то, оканчивал уже, и тогда только понял, насколько значима история. Я столкнулся с информацией о Новочеркасском расстреле рабочих, а я был в то время большим любителем Советского Союза, интересовался тем историческим периодом, как будто бы сам там жил, и вот неожиданно у меня произошел пересмотр ценностей – как так, советское правительство расстреливает рабочих?

И я ушел в другое направление – мне надо постоянно занимать свою голову какими-то знаниями – и я начал изучать партизанские записки Че Гевары, думать об экзистенциализме, читать Кьеркегора, и окончательно разуверился в коммунизме, его экономической доктрине. Начал изучать опыт капиталистических стран, пытался понять, как всё устроено, почему социалистическое устройство падает.

– Дмитрий, я знаю, что Вы сирота. Расскажите, если не сложно, об этом. Это очень неоднозначный жизненный опыт, трагический, который по-своему формирует личность. Вас кто-то воспитывал, опекал?

Пять лет мне было, когда отец умер. Он чинил балкон с дедом, восьмой этаж, в общем, он выпал, спасти не удалось. А мама умерла от рака, когда мне было восемь лет.

Опекали бабушка с дедом, но я бы сказал, что действительное воспитание, которое я могу оценить сегодня, реальное воспитание, я получил от своего деда Поречного Владимира Алексеевича. Он в Питере живёт, военный, капитан в отставке. И все ценности, которыми я обладаю, вложены им. И образом мужчины, которым вдохновляюсь, был и остаётся мой дед.

Дед Вова для меня – это большой образец мужчины, традиций, ценностей. Спорить любим, как дед говорит: «Мы с тобой подерёмся, но истину найдем!» Так что реальное влияние на меня оказал только дед. Бабушка, ну это бабушка, бабушке главное, чтобы внук был здоровый, сытый и тепло одет, а деду было главное, чтобы я мужчиной стал.

– Это хорошо, когда в семье такие ценности закладываются. Увы, но сейчас это редкость, традиции воспитания мальчиков меняются, характер мужской становится более инфантильным.

Ну, значит, я сделаю так, чтобы это не перестало быть реальностью, и приложу к этому усилия. Я думаю, что в этом и особенность, наверное, русского национального самосознания, мы мыслим такими возвышенными категориями, очень высокими, даже в некотором смысле ирреалистичными, и это и делает русского человека русским человеком.

Например, идея справедливости, которая каждого русского заставит раскалиться в случае необходимости.

– Дмитрий, Я вижу по Вам, что Вы очень решительный молодой человек, и полагаю, что и в своей семье Ваши убеждения не останутся просто словами. Расскажите, какой Вы видите свою семью?

Да, и свою семью я буду строить на традициях, которых придерживаюсь. С моей девушкой, Алиной, будущей супругой, наше общение построено на диалоге. То есть это не просто умение разговаривать, это умение и дискутировать, и что-то обсуждать, а в первую очередь, это умение отвечать на вопросы искренне и прозрачно.

В армии я понял, что я прежде всего хочу, чтобы моя жена и дети были обеспечены. Я должен, если я считаю себя представителем такого традиционного мышления, жить традиционно.

Я лежал в медпункте и начал читать книгу «Здравствуй, морюшко Белое» – о сказителях Крюковых. И там мне понравился комментарий автора, что семья крестьянского типа – это наиболее адекватная для русского человека организация семейного института, и вот я об этом же думаю.

Поэтому я не хочу одного ребенка, а двух, трех, может, даже больше. Про трудности все говорят, но, смотрите, русский народ, другие народы нашей страны после Великой Отечественной войны страну восстанавливали, и рожали детей, и пропитания не хватало, поэтому какие на самом деле сейчас трудности?

Всегда будут сложности. Проблемы всегда будут, и времена не самые плохие сейчас. Никогда не будет идеального момента. И я осознал в армии, что я не хочу быть хомяком-накопителем, который всю жизнь ждет какого-то идеального момента и копит, и копит. А потом какой-нибудь кризис, какой-нибудь чёрный вторник – и всё, что ты накопил, ничего больше не стоит. Поэтому сложно всегда будет. А если так, то это и значения не имеет.

Значит, буду справляться. А как иначе? А как иначе быть мужчиной? Можно сколько угодно размышлять о сложностях. Но размышления их не исключают и не решают. Поэтому первым делом приеду, годик я положу на окончательное сложение минимальной базы для семьи, и поступать пойду. А потом мы вместе в этнографические экспедиции семьей поедем. Это и есть жизнь, преодоление сложности, это и есть настоящая жизнь, а не лёжа на диване.

– Реализовываться своей жене дадите или посадите её дома о детях заботиться, согласно традиции?

Если она хочет самореализовываться, я обеспечу ей эту необходимость. Но это не должно быть существенной статьёй дохода семьи. Зарабатывать деньги – это моя обязанность. Хочешь работать, иди и работай, ей-богу.

И я не хочу унижать её достоинство. Русский человек, русский мужчина никогда не унижал русскую женщину. Никогда такого не было. И если она захочет работать, будь мы с детьми, значит, решим вопрос, как-нибудь организуем наш быт таким образом, чтобы это не мешало. Я не против.

Она человек, у которого есть свои интересы, своё стремление к самореализации. Она большой педагог с очень-очень глубокими мыслями, основательными и собственными разработанными методиками, из своего опыта. Она английский преподает, но с маленькими детьми и прочим репетиторством занимается – и математику, и русский язык, и литературу, и историю может объяснить. Многофункциональный человек, ещё и с золотыми руками. Моя задача: обеспечить ей комфорт самореализации и защитить её как будущую мать своих детей.

– Она как-то участвует в Вашей деятельности, в Вашем проекте?

Я даже больше скажу: без неё я бы никогда не решился заняться фольклористикой. Без неё я бы не пришёл к таким приоритетам и ценностям. В конце концов, она тот самый сзади стоящий человек, который не дает упасть, расслабиться.

В общем-то, я могу в некотором даже смысле сказать, что мужчину делают женщины. Образно выражаясь, она будет подавать патроны, она будет со мной вместе стрелять, и если меня ранят, она оттащит, сама продолжит защищать...

Не побоюсь этого слова, это моя настоящая, первая и единственная любовь. Я никогда в жизни такого не испытывал. Никогда в жизни не понимал особой значимости семьи, просто потому что сам её рано утратил. И с ней я приобрёл очень многое из того, что меня сегодня составляет как человека.

Вместе с тем и если говорить про «Косоворот», то она делает для нашего сайта замечательные коллажи – иллюстрации для обложек текстов в журнале.

– В армию пошли осознанно? Не было желания откосить?

Наши русские ребята сейчас гибнут на фронте и моя жизнь ничем не ценнее их. Я могу отслужить год, с уважением исполнить свой гражданский долг, не наплевав на память своих дедов, которые все служили и все с фронта Великой Отечественной войны вернулись раненые. Я не таракан и не крыса, чтобы прятаться от службы государства, которому я служу, и буду служить до конца своей жизни.

– А не было ощущения, что теряешь год в своей жизни впустую?

Сейчас передо мной лежит блокнот, в котором я продолжаю свою исследовательскую работу, осмысливаю современную срочную службу в России в фольклорно-этнографическом ключе, сравниваю срочную службу с обрядом инициации, с обрядом посвящения, обнаруживаю поэтические нюансы народно-армейского творчества, речевого творчества, пословицы, поговорки. Удалось записать у сослуживцев несколько быличек, своеобразных легенд.

Я в своем коллективе вскрыл, что сослуживцам всё это также интересно. Много вопросов задавали о том, откуда такая ритуализованность армейской службы. Потому что это обряд посвящения, включение патриархального этапа, включение мужчины в род, обеспечение права на брак, права на оружие и обязанность быть воином.

Словом, в армии я продолжаю работу по исследованию русской культуры. Кроме того, выяснилось, что просветительская работа здесь также необходима. Очень много ребят приезжает с отсутствующим мировоззрением, с аморфностью мировосприятия, с неустойчивостью идеологического порядка.

И благодаря нашим диалогам некоторых ребят я приобщил хотя бы в какой-то мере к православию. Это необходимо делать, потому что это неотъемлемая часть русской традиции, русской культуры, нашей истории, даже нашего языка.

– То есть Вы сейчас на своем месте и даже вне своей культурной среды имеете возможность нести свои мысли, воздействовать на умы…

Я подспудно провожу военно-политическую работу, приобщая к патриотическим, национал-патриотическим воззрениям наших ребят. В частности, у нас регулярно проводится военно-политическое информирование и информирование о ходе специальной военной операции. И нам задают вопросы, о том, понимаем ли мы, о чем речь идет.

И я выступил, объясняя причины специальной военной операции. И, прежде всего, хочу отметить, что ребята меня поняли и, мне кажется, я тоже определённый вклад внёс в то, чтобы мои сослуживцы с гордостью несли свою службу и думали о стране хотя бы не как об агрессоре, не о том, что мы виноваты в специальной военной операции. Чтобы они знали, что прямо сейчас нас атакует наш исторический враг, мы должны сделать все для того, чтобы нас защитить.

Меня тут со священником уже сравнивали, потому что я постоянно с какой-нибудь книжкой хожу и разглагольствую. Мой репетитор по русскому языку как-то сказала одну фразу, которая мне запомнилась: «Если ты педагог, значит, тебя это настигнет в любом случае, в разных формах». Наверное, меня это настигает именно в форме красноречия, форме адаптивности, что я могу к каждому найти подход.

Для своей деятельности я приобрёл уйму материала для того, чтобы написать неплохую работу. Я приобрёл очень много друзей. Я смог оказать на них влияние для того, чтобы они были верны своей стране. Хотя бы в какой-то мере осознавали, что они представители русского народа или иных народов нашей России, которые мы должны беречь и защищать. И я здесь продолжаю что-то собирать, что-то исследовать, приобретая новый опыт.

– Что для вас русский народ, государство? Вы много говорите об этих категориях. Это не просто слова…

Русский народ по своему пути – это народ-имперец. Он объединяет другие народы, защищает их и их ценности. Сегодня мы сталкиваемся относительно русского народа с кризисом мировоззренческим, с ментальным кризисом, когда русские не понимают, что они русские или начинают ставить под сомнение само существование русского народа.

Будучи народом-объединителем, русские люди растрачивают свою историческую энергию. Те усилия, которые русский народ мог применить для обогащения себя собственными ценностями, он растрачивает на защиту и сохранение других народов. Но это, если угодно, крест, который народ-имперец несет.

Поэтому сегодня одной из ключевых задач культурного фронта является борьба за русское национальное культурное самосознание. И русский народ сегодня в первую очередь должен думать о том, чтобы приумножить свои национальные ценности, потому что только тогда, когда ты уважаешь себя, понимаешь себя, ты можешь уважать и понимать других.

Для того, чтобы выполнять свою роль народа-объединителя, свою историческую роль по борьбе с экспансией со стороны Запада, вредных, разлагающих нас ценностей, русскому народу необходимо вспомнить о том, что он вообще-то существует, у него есть свои ценности.

И это ни в коем случае, никаким образом не коррелирует с унижением национального достоинства других народов. Защищая чужие традиции, мы должны помнить, что у нас есть и свои. Вот приблизительно этим я и занимаюсь.

– Слушаю Вас и радует то, как сильна Ваша любовь к стране, в которой Вы родились, живёте, служите, планируете создать семью, воспитывать детей…

Я не просто патриот, я государственник. Свои политические убеждения я приобрел на материале московского сборника Константина Петровича Победоносцева, учителя Императора Александра Третьего. И я могу сказать, что я государственник до мозга костей.

Если моей стране, моему государству что-то угрожает, я первым пойду. Пусть меня черносотенцем назовут или ещё кем-нибудь, но я первым пойду защищать и государственный строй в том числе. Мы очень много крови пролили за современность.

Проливаем её сейчас. В 90-е годы мы потеряли очень много народа. Много народа спилось, скурилось. Хватит русскому народу страдать. Пора ему созидать.

– То есть с современностью Вы не согласны…

Я согласен с тем, что современность закономерна. Современность – это продукт нашего прошлого. Нельзя быть согласным или несогласным с ней. Она есть. А мы работаем ради будущего. Мы работаем ради того, чтобы завтра русский человек посмотрел в зеркало и понял: «Вот я – русский человек!», а не начал думать о том, что нет русского народа.

Нет ничего более фашистского, чем убеждать русского человека в том, что у него нет народа, что он Иван, не помнящий родства. И чтобы с этими фашистскими тенденциями бороться, русскому национальному самосознанию необходимо укорениться.

Всегда народы к нам обращались, чтобы мы их защитили. Мы вполне спокойно уживаемся с представителями других народов. Главное, чтобы и они умели к нам адаптироваться. Вот важная мысль, которую я тоже хотел бы высказать. Интересы русского народа как титульной нации должны превалировать при определении будущего нашей страны.

– Есть какие-либо планы по поводу продолжения учёбы, занятия научной деятельностью после армии?

Отслужив армию, я хочу вернуться в работу на культурном фронте, хочу поступить на магистратуру по фольклористике, а дальше, может быть, – аспирантура этнографическая. Приблизительно так, я думаю, дальше буду выстраивать свою жизнь в науке»

– А как свой проект планируете развивать дальше?

Мы планируем выходить дальше на печать, в обязательном порядке. Создадим свой подкаст. Думаю, надо оформлять некоммерческое объединение, чтобы мы могли претендовать на гранты. Мы должны развиваться под крылом государства, поэтому если государство сочтёт необходимым обеспечить нас хлебом, значит, мы будем работать в три-четыре раза больше. Если нет, то в два.